Оффициальный сайт Андрея Константинова
Биография
Творчество
Рецензии
Новости
Вопрос-ответ
Книга отзывов
Ссылки
Дизайн

   Вечерний Петербург 25.04.2003

Опасность журналистской работы сильно преувеличена

Гость "Вечерки" О "Бандитском Петербурге" этот человек знает все. За одноименными сериалами стоят реальные истории, которые рассказывает нам писатель и журналист Андрей Константинов. Совсем недавно директор Агентства журналистских расследований и автор романов о криминалитете Петербурга выпустил в свет новую книгу - "Тульский Токарев". О ней и, конечно, о журналистских расследованиях в нынешних условиях мы и поговорили с Андреем Дмитриевичем. Тульский - Токарев - Тульский... - О чем вы рассказываете в новой книге? - Это история двух человеческих судеб. Повествование идет от лица моих героев - Тульского и Токарева. Действие разворачивается в 70-е - 80-е, заканчивается девяностым годом. Над книгой мы работали вдвоем - я и Евгений Вышенков, мой друг на протяжении многих лет. Хотелось рассказать о том времени беспристрастно. Ведь оно было не лучше и не хуже других в российской истории. Жили красивые люди, совершали красивые поступки... Среда, в которой живут наши герои, с одной стороны, милицейская, с другой - преступная. Но это не боевик, здесь нет разборок, перестрелок, бандитов - всей этой попсы, которая уже чрезвычайно утомила. Перед выходом этой книги мы все-таки волновались. Она отличается от предыдущих по своей конструкции - все время чередуются главы: Тульский - Токарев, Тульский - Токарев... Книга сперва вышла тиражом сто тысяч экземпляров, а потом еще 50 тысяч было допечатано. Я доволен этой работой. Мне три раза в командировки ездить приходилось. Только что сошла дикая мозоль на среднем пальце - я же всегда ручкой пишу, не пользуюсь компьютером. В интернете не был ни разу - Почему же только ручкой? - Строчка, написанная от руки, живая. У человека почерк меняется в зависимости от настроения, самочувствия. И потом, подняв то, что ты писал месяц назад, окунувшись в написанный текст, ты можешь поймать те же самые эмоции на инстинктивном уровне. А в компьютере так не получится. Не случайно в Китае, Японии искусство каллиграфии приравнивалось к живописи. Действительно, почерком можно выражать разные настроения. А может, я просто себе придумываю. Я не люблю компьютеры и могу себе позволить их не любить. У меня есть секретари. Когда я куда-то уезжаю, беру с собой ноутбук, чтобы смотреть фильмы на DVD. А пользоваться им я не умею, да и не хочу. Жизнь заставит - научусь. - Даже в интернет не выходите? - Ни разу не залезал. Мой кабинет - единственный во всем агентстве, где нет компьютера. Не подумайте, что я воинствующий ретроград. Но в компьютере и в интернете, считаю, есть определенная опасность. Я преподаю на факультете журналистики и вижу, что этим пытаются все заменять. Не обязательно писать курсовые - все можно скачать в интернете, не надо читать книгу - краткое содержание найдется там же. Незачем напрягаться. Так мозги могуть атрофироваться. Все в АЖУРЕ - Наверное, работа агентства дает много ценного материала для книг? - Да, наша работа подкидывает много интересного и любопытного. Я всегда старался базироваться на достоверных фактах. Накладываешь кальку, контур перерисовываешь, потом сдвигаешь ее и раскрашиваешь уже по своему усмотрению. Именно поэтому я никогда не хотел оставлять журналистскую практику. В отличие от того же Андрея Кивинова, который у нас работал почти два года. - Чем живет АЖУР сегодня? - Занимаемся расследованиями. Есть интернет-газета Фонтанка.Ру, есть газета "Ваш Тайный Советник", которая выходит каждые две недели. А Фонтанка.Ру ставит рекорды по посещаемости - больше 8 тысяч в день. И очередь на рекламу расписана на два месяца вперед, что явилось для меня полной неожиданностью. Репортерский отдел выдает ленту информации, на которую подписаны очень многие СМИ в городе, и не только в городе, и не только СМИ. Расследовательский отдел занимается большими долговременными расследованиями, которые идут в нашу газету, и другие СМИ их приобретают. Так и живем. В феврале отмечали пятилетие агентства. По другому летосчислению нам в конце мая исполнится семь лет. У нас сейчас работают 55 человек. Это довольно большая компашка. Прихожу на работу, включаюсь в процесс, а потом не знаю, как остановиться. Дома очень сильно недовольны. Тем более что у меня двое маленьких детей - сын и дочка. - Что изменилось в работе агентства за эти семь лет? - Когда мы начинали, было время одних информационных приоритетов - по стране шла великая криминальная война. Братва, группировки, организованная преступность... Потом все стало сильно меняться. Произошла великая бандитская демобилизация, стали вкладываться в легальный бизнес. Одни преступления резко пошли на убыль, другие стали приоритетными - разбойные нападения, уличный гангстеризм, налеты на магазины, на инкассаторов. В то же время больше внимания стало уделяться вопросам коррупции, власти. И мы тоже переориентировались, сместили акценты. Но одно осталось главным. Как и раньше, мы занимаемся расследованиями самых резонансных, самых интересных, с нашей точки зрения, сюжетов, которые разворачиваются в Петербурге. За "козла" ответишь! - Журналистское расследование может стать оружием в "информационных войнах" между коммерческими структурами. Вам поступают заказы узнать о ком-то что-нибудь этакое? - Мы не работаем как частные детективы, хотя нас очень часто в этом подозревают. К нам бесполезно приходить с просьбой проследить за женой, изменяющим мужем. Мы можем провести журналистское расследование. Допустим, частное лицо или какая-то структура к нам официально обращается: "Мы хотели бы поднять такую-то тему". Мы заключаем договор, и ничего тут страшного нет. Плохая игра начинается в тот момент, когда стараются подогнать информацию под определенное задание. Это уже черный PR. И АЖУР этим не занимается. - А кто отвечает за достоверность собранной информации? - Бывает, что некая фирма обращается к нам: "У нас в отрасли творится черт знает что, никто понять ничего не может. Поэтому нам хочется, чтобы вы провели свой журналистский анализ, а мы стали бы владельцами результата и потом сами разместили бы его в прессе". Но под материалом остается подпись АЖУРа, и мы отвечаем за достоверность этого материала. У нас абсолютно каждый материал проходит юридическую экспертизу. Этим мы отличаемся от многих других изданий. Наш юрист несколько лет работала федеральной судьей именно по этим вопросам. И она не подпишет материал, в котором недостаточно доказательной базы. Журналистика - это не опасно - Видимо, времена, когда "за правду" журналиста могли убрать, уже прошли? Если они вообще были... - Я не думаю, что эти времена были. Опасность нашей журналистской работы сильно преувеличена. Профессионализм подразумевает соблюдение правил техники безопасности. За правду убивают очень редко. Максимум - морду в парадном набьют. Убивают, когда черным пиаром занимаются, когда позволяют себе оскорбления. Или когда происходит эксцесс, как, например, в случае с Юдиной в Калмыкии. Ее не собирались убивать. Похитили просто для разговора. Она стала резко отвечать, ударили, драка... зубы выбили. И потом поняли, что надо кончать. Очень редко бывает, что журналист узнал страшную-страшную тайну, и чтобы он ее никому не рассказал, его надо кокнуть. - А на войнах журналистов тоже не собирались убивать? - В горячих точках это бывает так: приезжает телевизионная группа, на фронте затишье. "Нужна картинка, постреляйте, пожалуйста, в ту сторону". А ведь на той стороне не понимают, что стреляют только для того, чтобы девочка поснимала. Они оттуда минометами начинают отвечать. Мы таких историй очень много знаем. Или приезжают журналисты и наряжаются в камуфляж. Так же, без задней мысли. А снайпер с той стороны не понимает, что это журналист. Выстрелил - попал. А специально, чтобы охота на прессу была, ну, это такие редкие случаи! Может, 2 - 3 процента. Переходящее знамя ленинградской прокуратуры - За спиной у господина директора АЖУРа - знамя ленинградской областной прокуратуры. Интересно, как оно там оказалось?.. - Вот так и оказалось. Они его потеряли. Почему повесил? - красивая вещь. И вообще, я считаю, знамя не может валяться на помойке. А вот это китель покойного прокурора ленинградской области, чья машина упала с моста в Фонтанку. В нем Басилашвили снимался в "Бандитском Петербурге". Стену кабинета украшает корабельный телефон антикварного вида, не работает. За спиной Андрея - фотографический портрет человека с окладистой бородой, явно несовременного вида. - Чей портрет у вас в кабинете? - Это мой предок Виктор Павлович Обнорский, рабочий-революционер. Они вдвоем были с Халтуриным. Обнорского в 1878-м посадили в Петропавловку, а его друг Степан Халтурин продолжал свою террористическую деятельность. - Тогда, наверное, тоже говорили, что страшно жить. С другой стороны, меньше знаешь - крепче спишь. Как вы считаете, нет ли у нас перебора с негативом в новостях? - Каждый человек волен что-то читать или не читать, смотреть или не смотреть. Но я считаю, что человек должен знать все аспекты той среды, где он живет. Если родители знают, что в городе сильна уличная преступность, они лучше будут смотреть за своими детьми.... У меня раньше было такое развлечение: я на машине еду, стоит какая-нибудь девушка, голосует. Я ее возьму подвезти, а по дороге так напугаю... Могу изобразить из себя чудовищного маньяка - она в слезы... И когда уже к дому подвожу, говорю - запомни, милая, такое может случиться. Если ты задерживаешься, мне не так тебя жалко, как твоих родителей. - А со мной никогда ничего не случалось - хнычет она. - Так ведь настоящая беда случается один раз...

Андрей Константинов